На полях энергетической конференции CERAWeek в Хьюстоне, организованной S&P Global, ведущие эксперты и бывшие высокопоставленные чиновники США обсудили возможность силового сценария в зоне Персидского залива. На фоне продолжающегося конфликта на Ближнем Востоке, который серьезно ограничивает глобальные потоки нефти и сжиженного природного газа, в профессиональных кругах все чаще звучат вопросы о необходимости прямого вмешательства Вашингтона. Речь идет о силовом открытии Ормузского пролива или даже о захвате острова Харг – ключевого экспортного хаба Ирана. Однако участники дискуссии назвали подобные сценарии гораздо более сложными и опасными, чем может показаться на первый взгляд.
Карлос Паскуаль из S&P Global Energy описал масштаб проблемы через конкретные показатели: если раньше через пролив проходило около 20 млн баррелей нефти в сутки, то сейчас объемы безопасного транзита сократились до 5 млн. С учетом других логистических сбоев, мировой рынок ежедневно недополучает от 10 до 12 млн баррелей, что является беспрецедентным вызовом для глобальной энергетической безопасности. В настоящее время по обе стороны Ормузского пролива скопилось около 800 судов, а производство СПГ стагнирует из-за невозможности оперативного фрахта и вывоза партий. Эти физические ограничения создают колоссальное давление на цены и устойчивость мировых цепочек поставок.
Отвечая на вопрос о возможности применения ВМС США для деблокирования пролива, отставной адмирал Джеймс Эллис, ранее возглавлявший Стратегическое командование США, призвал к осторожности. По его словам, это не просто вопрос сопровождения танкеров конвоями. Угроза носит многослойный характер и включает в себя не только крылатые и баллистические ракеты, но и скоростные ударные катера, а также современные морские мины. Эллис подчеркнул, что минная угроза сегодня гораздо совершеннее, чем принято считать, и просто провести корабль через опасную зону, игнорируя риски, невозможно.
Поддержание безопасности в таком режиме потребует от Пентагона привлечения колоссальных ресурсов: круглосуточного наблюдения, постоянного присутствия авиации в воздухе и задействования большого количества вспомогательных судов обеспечения. При этом военные корабли в современных условиях асимметричного конфликта уязвимы в той же степени, что и коммерческие танкеры. Адмирал напомнил о специфике подобного противостояния: противнику достаточно добиться успеха лишь однажды, чтобы нанести критический урон и свести на нет все усилия по стабилизации региона.
Дэвид Саттерфилд из Института Бейкера при Университете Райса добавил, что отсутствие четкой дипломатической или стратегической цели делает военный вариант еще менее привлекательным. Хотя между США и Ираном сохраняются определенные каналы связи, они не являются полноценными переговорами. Тегеран, по мнению экспертов, не намерен идти на уступки, так как считает свою нынешнюю стратегию выигрышной. Кристин Диван из Института государств Персидского залива в Вашингтоне подтвердила, что позиция Ирана в ходе текущего конфликта только ужесточилась. Амбиции Тегерана по расширению влияния в регионе делают перспективу добровольного отступления или отказа от давления на танкерный трафик крайне маловероятной.
Идея захвата острова Харг как способа принуждения к миру также вызвала серьезный скепсис у экспертного сообщества. Адмирал Эллис предупредил, что такая операция может спровоцировать эскалацию, которую будет невозможно контролировать. Остров расположен в верхней части залива, в непосредственной близости от иранского побережья, и обладает теми же структурными уязвимостями, что и суда в регионе, с той лишь разницей, что его невозможно переместить. Потеря контроля над Харгом, скорее всего, вынудит Иран начать ответные атаки на критическую нефтегазовую инфраструктуру союзников США в регионе, таких как Саудовская Аравия или ОАЭ. В итоге, установив контроль над островом, Вашингтон рискует проиграть в большой региональной войне.
Для энергетических рынков выводы дискуссии очевидны. Теоретические военные решения на практике сопряжены с такими операционными сложностями и системными рисками для инфраструктуры, что их реализация остается крайне маловероятной. Это означает, что мировые поставки углеводородов будут оставаться под угрозой длительных сбоев, пока не будет найдено устойчивое политическое решение ближневосточного кризиса, не требующее прямого силового вмешательства.
